Читатели из разных стран рассказали, как им удаётся поддерживать связь с родными и близкими в России в условиях массовых блокировок. Особенно тяжело тем, чьи пожилые родственники плохо владеют смартфонами и не могут самостоятельно установить VPN или прокси. Многие до сих пор как‑то лавируют между ограничениями, пользуясь запрещёнными мессенджерами, чья работа то пропадает, то частично восстанавливается. Остальным приходится переходить на местные или малопопулярные иностранные сервисы, качество связи в которых часто оставляет желать лучшего.
«Каждый звонок — как спецоперация»
Иван, Бельгия
Созваниваемся через «ВКонтакте». Недавно настроил личный прокси для одного из мессенджеров и раздал доступ родственникам. Пока получается.
Анонимный читатель, Германия
До 87‑летней мамы дозвониться почти невозможно. Остался один незаблокированный мессенджер, но и он выручает далеко не всегда: мама не всегда слышит звонок и не всегда понимает, как его принять. Родственники приходят «на чай», но помочь с настройкой связи толком некому.
Каждый раз приходится брать отпуск, оформлять визу, лететь за тысячи евро через третьи страны, чтобы на месте настроить очередное приложение, которое через пару недель перестаёт работать. Забрать маму в Германию законы не позволяют. Вернуться в Россию тоже невозможно — я больше не её гражданин и не могу бросить единственную работу.
Павел, Польша
У меня проблем почти нет. Один из корпоративных мессенджеров для созвонов с родными пока работает без сбоев.
Андрей, Армения
Никаких трудностей не испытываю: с родителями общаюсь по обычному телефону. Никто мне в разговорах не мешает, российские власти только поддерживаю.
«Роуминг, Wi‑Fi‑звонки и постоянная смена приложений»
Василий, Швеция
Звоню родным по телефону в роуминге — минута обходится в 79 рублей. Дорого, но для пожилых родственников это самый простой способ. С друзьями созваниваемся через VK, без подробностей, или через заблокированные мессенджеры с VPN, если нужно поговорить откровенно. Сейчас многим стало сложнее: люди отключают VPN, потому что с ним перестали открываться российские приложения.
Света, Израиль
Связь держим в основном через популярный за рубежом мессенджер, но работает он отвратительно, звонки по обычной телефонной сети не проходят. Пока выручает imo — ещё не заблокирован. Родственники жалуются мало, уверены, что ограничения нужны «ради безопасности от дронов». Я спрашиваю: почему тогда у нас, в Израиле, интернет не закрывают, хотя по нам тоже летят ракеты и беспилотники? Ответа нет.
Последняя капля была, когда племянница предложила установить российский мессенджер Max: «Поставите, и всё будет легко». Для меня он ассоциируется с тотальной слежкой, поэтому ответ один — ни за что.
Василий, Грузия
С отцом связаться тяжело: он слепой, сам VPN и прокси включать не может. В итоге разговариваем через телефон сестры, когда она к нему заходит.
Павел, Украина
Удалось наладить видеосвязь через один из мессенджеров, но он регулярно «падает». С матерью общаемся по FaceTime — иногда даже без VPN. Бабушка с дедушкой живут отдельно, их провайдера я не знаю, поэтому выручает imo.
Мила, Швеция
С отцом через мессенджеры практически поговорить нельзя (российские приложения ставить принципиально не хочу), он не умеет писать сообщения. Звоню по обычной международной связи или через IP‑телефонию — дорого и неудобно. Даже дозвониться до брата трудно: мобильный интернет у них периодически просто отключают, связь появляется только по Wi‑Fi. Оба живут в Краснодаре.
Маша, Германия
С родителями общаюсь только через корпоративный мессенджер, они боятся устанавливать VPN. Отец одобряет блокировки, мама предпочитает переводить тему. Друзья пользуются VPN, с ними общаемся в запрещённых мессенджерах как раньше. Все знакомые айтишники в России сидят через VPN.
Больше всего злит, что старшее поколение поддерживает почти любые решения властей. Папа убеждён, что в Европе «всё так же, как у нас» — мессенджеры и сайты блокируют повсюду. Когда я пишу, что это не так, он просто удаляет сообщения.
«Бабушка не смогла дозвониться в последний раз»
Алекс, Израиль
С теми, у кого ещё остались стационарные телефоны, общаться проще всего: тариф включает минуты на такие звонки. Почти у всех остальных есть VPN и мессенджеры, но звонки проходят с разной степенью успеха. С теми, у кого нет ни VPN, ни приложений, ситуация безнадёжная: дозвониться на мобильный почти нереально — звонок обрывается или уходит вообще на другой номер.
Из‑за людей, которые решили «перекрыть каналы с внешним миром», я не могу позвонить одиноким старикам. Вспоминаю, как в Непале попытка запретить соцсети обернулась протестами и сменой власти. Но Россия — не Непал.
Абрам, Великобритания
Приходится пользоваться в основном российскими сервисами — теми, которые пока работают внутри страны. Раньше выручала IP‑телефония от одного из крупных операторов, звонил так только бабушке. Теперь и бабушки нет, и та услуга, похоже, закрыта.
Карен, Франция
Фактически мы уже не созваниваемся. Разговор с родными стал такой же редкой и неожиданной роскошью, как международные звонки во времена холодной войны — шок и слёзы.
Антон, Испания
Многим близким дозвониться тяжело. Для самых родных установили imo и BiP — они пока работают без VPN. FaceTime с включённым VPN тоже спасает. Если у человека нет ничего из этого, приходится просить знакомых позвонить и уговорить установить один из рабочих мессенджеров.
Умид, Узбекистан
Пишу от лица мигранта. Я — гражданин Узбекистана, с 2013 года жил с родителями в России. В 2024‑м вернулся домой из‑за всплеска ксенофобии, общего ухудшения жизни, ограничений в интернете, роста цен и падения курса. Родители пока остаются в России, собираются уехать позже. Раньше мы общались в популярном мессенджере, сейчас они не в состоянии освоить VPN, поэтому перешли на imo. Пока связь стабильная, если они дома по Wi‑Fi. Обычные звонки и SMS по российской сим‑карте невыгодны ни мне, ни им.
Если заблокируют и imo, даже не представляю, как будем общаться. Та же история у многих мигрантов: связь с родными в России или на родине держится «на честном слове». При этом многие узбекистанцы уже пару лет массово возвращаются домой — жить в крупных городах страны стало легче, чем 10–15 лет назад, и по уровню быта они уже мало уступают российским.
Алексей, Австралия
С мамой созваниваемся через корпоративный сервис — его ещё не закрыли. С бабушкой поговорить в последний раз не смог: объяснить ей VPN было нереально, она еле находила кнопку «принять вызов». Перед смертью она пыталась дозвониться мне в мессенджере, но соединения не происходило из‑за блокировок. На следующий день мама написала, что бабушки не стало. Тех, кто организовал всё это, я искренне ненавижу.
Анна, Великобритания
Связь с родными становится всё хуже. Перешли на китайские и корейские мессенджеры, но там постоянно «отваливается» звук и картинка, качество ужасное. Эмоций уже почти не осталось — только усталость. Каждый день всё чуть хуже, и конца этому не видно.
«Звонки в Россию — как роскошь, а VPN настраивают через мастеров»
Станислав, Нидерланды
В Москве у меня осталась бабушка, ей 85. Она живёт одна, ежедневные разговоры для нас обоих критически важны. Когда начались блокировки, я нашёл специалиста через сервис бытовых услуг с задачей «установить VPN пожилому человеку». На следующий день приехал молодой парень и за 20 минут поставил платный VPN на телефон и планшет бабушки, я оплатил картой из Европы. Услуга стоила 2500 рублей. Организовать это оказалось гораздо проще, чем бесконечно писать жалобы в соцсетях.
Инна, Германия
Последний раз с близкими общались по мобильной связи, до этого — в мессенджерах. С кем‑то связь оборвалась давно, с кем‑то — совсем недавно. Остались только самые близкие родственники, и с ними разговоры стали редкими и сухими: обсуждаем только самое необходимое, без эмоций и откровений.
Из‑за действий российских властей давно чувствую злость и шок, но не удивление. Страна движется к варианту, похожему на Северную Корею, только, возможно, ещё более опасному. Людей зомбируют, а те, кто всё понимает, боятся даже с родственниками из «недружественных стран» говорить открыто.
Валентина, Грузия
Не устаю удивляться, что так мало людей знают о звонках по Wi‑Fi. Мы пользовались ими ещё до войны во всех поездках. У меня до сих пор российская сим‑карта с дешёвым тарифом, позволяющим звонить на российские номера через Wi‑Fi без доплаты за роуминг. Подключаюсь к любому доступному Wi‑Fi в мире — и звоню родителям как обычно, пополняя баланс раз в несколько месяцев.
Может, оно и к лучшему, что этот способ пока малоизвестен: лишний раз не хочется, чтобы операторы прикрыли лазейку. В условиях нестабильного интернета в России это надёжный вариант. Если у кого‑то из эмигрантов уже нет российской сим‑карты, можно оформить eSIM через родственников по доверенности.
Анонимный читатель, Нидерланды
Мой отец живёт в России, с техникой он на «вы», VPN установить сам не может. Пользуемся imo, но звонки часто не доходят. Пугает мысль, что скоро разговаривать не получится вообще. У меня нет российского гражданства, поехать в гости крайне сложно. Всё это буквально разрушает семьи. Несколько лет назад я и представить не могла, что такое возможно: казалось, война закончится, и всё понемногу наладится. Сейчас кажется, что будет только хуже.
Светослав, Турция
В начале блокировок было особенно неудобно: родным в России приходилось разбираться с VPN. Потом нашли альтернативы менее заметным мессенджерам. В Турции, например, есть собственный аналог WhatsApp — BiP, в нём можно зарегистрироваться и по российскому номеру, связь отличная, звонки по аудио и видео проходят без VPN.
Если у тебя ещё активна российская сим‑карта, можно пользоваться звонками по Wi‑Fi: исходящий идёт через интернет, а в России абоненту поступает как обычный звонок, вплоть до стационарных номеров. Есть и приложения операторов, позволяющие звонить через интернет, при этом минуты списываются как внутри страны, без роуминга. Кто ищет — тот находит.
«Бабушки не видели правнуков и, возможно, уже не увидят»
Никита, Канада
У меня две бабушки, но созваниваться с ними не получается вообще. VPN они не освоят, родители сейчас тоже за границей, помочь некому. Двоюродный брат тоже не может им звонить. Фактически только мои родители поддерживают с ними связь — у них ещё остались российские сим‑карты, с которых можно звонить прямо в Россию даже из Канады.
Это ад. Бабушкам 86 и 87 лет. Они уже много лет не видели своих внуков и правнуков, и я понимаю, что, скорее всего, уже и не увидят. Я сижу и осознаю, что, возможно, больше никогда с ними не встречусь.
И мало того — я даже нормально поговорить с ними не могу. Просто спросить, как дела, что у них на даче, обсудить мелочи. Раньше звонил раз‑два в неделю, а последние месяцы — тишина: с начала всей этой истории прошло уже три‑пять месяцев без единого разговора.
Больше всего ранит то, что мои бабушки прожили почти всю жизнь в советской системе, толком ничего не увидели, а теперь под конец — новый виток ограничений. Очень обидно за старшее поколение: получается, они так и не пожили по‑настоящему спокойно.
Николай, Австралия
Родственники в России мне больше не звонят. Это дорого и, по их мнению, небезопасно. Племянница, актриса, прямо сказала: «Ты живёшь в недружественной стране, рассказываешь всем, как доволен новым паспортом и тем, что тебя больше не назовут русским. А меня за это могут наказать, меня слушают 24/7, я — публичная персона. Так что лучше не звони, пожалей моё настоящее и будущее. Вот когда всё изменится — тогда и поговорим». После этого я решил: больше звонить не буду. Такая родня хуже врагов.
Чувствую, как с каждым годом отдаляюсь от страны под названием Россия — и это, честно говоря, даже облегчение. Единственное, о чём жалею, что не уехал ещё в 20 лет.
Анастасия, Франция
У меня два основных канала связи:
1) Французский оператор даёт тариф за 20 евро в месяц, который позволяет бесплатно звонить на любые стационарные номера в России.
2) Вторая сим‑карта — российская. Я подключила возможность звонить с неё через Wi‑Fi на любые мобильные российские номера по обычному тарифу. Плачу около 750 рублей в месяц.
Денис, Чехия
Мне важно, чтобы бабушка с дедушкой видели внука, поэтому стараемся держать видеосвязь. Какое‑то время созванивались через Zoom: они набирали меня в мессенджере, а я создавал конференцию и присылал ссылку. Когда дозвониться через мессенджер стало сложно, я сдался — купил отдельный телефон и поставил на него российское приложение Max. Сейчас видеозвонки идут через него. Правда, недавно разговаривал с приятелем через WhatsApp, и, как ни странно, всё работало вполне сносно, хоть и без видео.
«VPN не осилят, письма по почте — единственное, что осталось»
Вера, Болгария
Раньше созванивалась с мамой в мессенджере, прошлой осенью научила её пользоваться Zoom, но потом начались проблемы с мобильным интернетом и блокировками. Несколько месяцев звоню ей просто на мобильный — фактически в роуминге, у меня до сих пор работает российская сим‑карта. Остальные родственники на связи через мессенджеры (видимо, с VPN) и Viber, но мы общаемся реже.
Всё это страшно выматывает. За последние годы мы привыкли постоянно адаптироваться к новым ограничениям, но это отнимает много сил. С родственниками ищем новые способы связи, но пока самые «надёжные» — обычные звонки с мобильного на мобильный. Раньше могли с мамой часами разговаривать, а теперь приходится экономить: за 15–20 минут списывается несколько сотен рублей. Пока я получаю зарплату в рублях, это возможно, но если перейду на европейскую — не представляю, как буду дальше оплачивать связь.
Марина, Словакия
Связаться стало значительно сложнее, но однажды я поняла, что есть китайский WeChat, который пока не блокируется в России. Через него можно и позвонить, и включить видео, без VPN. Так общаюсь только с мамой — она и раньше пользовалась этим мессенджером по работе. С остальными друзьями пока удаётся разговаривать через заблокированные сервисы, но только если у них есть VPN.
Юлия, Молдова
Отцу и тёте звоню по обычной связи через Wi‑Fi — выходит относительно недорого. Друзьям и другим родственникам приходится писать сразу во все возможные мессенджеры, а по ответу уже понятно, где у кого сейчас работает связь. Сложнее всего с пятилетней внучкой: у неё строгие ограничения на устройствах, раньше она могла сама позвонить или ответить нам, а теперь приходится каждый раз договариваться с её мамой — всё сложнее и реже общаемся. В итоге круг общения сузился до минимума.
Айдар, ОАЭ
У меня двойные ограничения: в ОАЭ ещё до российских блокировок закрыли большинство приложений для аудио- и видеозвонков. Методы связи постоянно «плавают»: то одно приложение работает нормально, то в следующий раз уже тормозит или совсем не соединяет. Приходится постоянно чередовать Google Meet, Zoom, местные сервисы вроде botim. В начале я пытался звонить через VPN в привычных мессенджерах — связь ужасно тормозила, но в последнее время звонки через WhatsApp с VPN работают лучше остального.
С бабушками и дедушками, которые со смартфонами вообще не дружат, общаюсь по обычной телефонной связи. Здесь почти во всех тарифах есть опция: меньше минут, но зато они действуют и на местные, и на международные звонки. Мне этого достаточно — по телефону я больше никому особо не звоню. Но сами тарифы очень дорогие: плачу почти те же суммы в дирхамах, что раньше в рублях, при том что один дирхам — примерно двадцать рублей.
Из‑за новых «антифродовых» мер дозвониться становится всё труднее, до одного из дедушек — вообще нереально, поэтому звоню бабушке, а она уже передаёт ему трубку.
Всё это дико выматывает. Особенно когда очевидно, что ограничения продавливают силовые структуры, чтобы ещё проще клеймить людей «врагами народа». Страну всё больше превращают в общество, где половина сидит, а вторая половина её стерёжёт.
Всеволод, Испания
Самый доступный способ — VoWiFi. Можно звонить на любой российский номер по домашнему тарифу, как будто ты в своём регионе. Для этого нужна российская сим‑карта одного из крупных операторов и телефон, поддерживающий эту функцию (многие модели до 2022 года). На новых айфонах, выпущенных после 2022 года, эту опцию отключили для российских операторов. Для видеочатов с тёщей пользуемся «Телемостом» от крупного российского сервиса.
Понимаю, что и голосовая связь, и сервисы внутри страны полностью контролируются спецслужбами. Большинство друзей пока находит способы сидеть в зарубежных мессенджерах. Российские приложения, которые известны своей тотальной слежкой, ставить не хочу до последнего.
Алексей, Казахстан
Как только появились первые слухи о грядущей блокировке WhatsApp, я начал готовить семью в России к переходу на Signal. Объяснил, как включить встроенный обход блокировок. Рад, что сделал это заранее: тогда они смогли зарегистрироваться сами, а сейчас многим российским номерам просто не приходят SMS для регистрации.
Алексей, Франция
С родителями связи почти нет: они пожилые, с технологиями не дружат, VPN для них неосуществим, поэтому остались только редкие письма по электронной почте. С друзьями и младшими родственниками способы найти ещё можно, но тоже непросто.
Всё происходящее — варварство. Лишать пожилых людей возможности хотя бы раз в месяц увидеть по видео улыбающееся лицо детей — за что? Родители живут вдвоём, дети разъехались по миру, и теперь связь почти полностью оборвана. Кому от этого стало легче? Очень горько за них, за других пожилых, далёких от технологий, да и за всю страну в целом.
Юрий, Австралия
Созваниваться чрезвычайно сложно, особенно с бабушкой. Для неё освоить VPN нереально. Бывает, несколько дней нет связи, и, учитывая её возраст, каждый раз думаешь о худшем. Обычные международные звонки тоже не всегда вариант: Россию убрали из списка стран, куда можно звонить по большинству тарифов. Приходится надеяться, что в какой‑то момент сработает либо WhatsApp, либо другой мессенджер — если «звёзды сойдутся».
Павел, Армения
За последний год быть на связи стало заметно сложнее, особенно с пожилыми. Иногда удаётся устроить видеозвонок, но чаще всего спасают Wi‑Fi‑звонки с российской сим‑карты — один раз настраиваешь, и дальше звонки тарифицируются как внутри страны. Родители пользуются VPN, но спонтанные звонки всё равно редкость: обычно договариваемся заранее и для видео используем FaceTime. Для рабочих разговоров есть российские видеосервисы, но обсуждать по ним что‑то личное совсем не хочется.
Игорь, Египет
После начала блокировок контактов с родственниками, особенно старше 60, стало всё меньше. С мамой общаемся только тогда, когда к ней приезжает в гости сестра и звонит мне со своего телефона с VPN. Связь с дядей полностью оборвалась: он поставил российский мессенджер Max и перестал пользоваться чем‑либо ещё. Более‑менее стабильный канал остался только с тётей, которой знакомый айтишник настроил корпоративный мессенджер — он пока работает без сбоев.
Тех, кто инициировал все эти ограничения, ненавижу всей душой. Обиднее всего, что сильнее всех страдает моя мать — она долгие годы поддерживала происходящее и «гордилась президентом и его командой». Не знаю, осталась ли у неё эта гордость сейчас: общаться подолгу и откровенно у нас больше нет возможности. Ей почти 83, и я не уверен, что успею увидеть её ещё раз. Хорошо хоть, что мои взрослые дети давно живут в нормальных странах, и нашу связь невозможно оборвать такими методами.
