«Херсонская девятка»: как силовики выстроили дело на признаниях под пытками

Фигурантов дела, которое получило название «херсонская девятка», задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под контролем российских военных. Их обвинили в подготовке покушений на местных чиновников, сотрудничавших с российской администрацией. В январе 2026 года военный суд в Ростове‑на‑Дону приговорил их к лишению свободы на сроки от 14 до 20 лет.

На пятом году войны подобные сообщения кажутся рутинными. Но эта история показывает, как силовики формируют дела о якобы украинском «терроризме»: похищения с пакетом на голове, закрытые подвалы, постановочные оперативные съемки, признания как основной «доказательный» материал — и пытки, из‑за которых один из задержанных умер еще до оформления «официального задержания».

Ниже пересказаны материалы о деле «херсонской девятки», собранные правозащитниками и журналистами, которые два года следили за этим процессом.

Внимание: в тексте присутствует обсценная лексика и подробные описания пыток.

Кто такие фигуранты «херсонской девятки» и в чем их обвинили

По версии следствия, весной 2022 года сотрудники Службы безопасности Украины во главе с Самиром Шукюровым создали в оккупированном Херсоне «террористическое сообщество». Шукюров якобы завербовал предпринимателя Константина Резника и его подчиненного Сергея Кабакова. Им, по материалам дела, поручили организовать покушение на заместителя главы херсонской оккупационной администрации, бывшего депутата Верховной рады Алексея Ковалева.

Взрывное устройство должны были закрепить на пирсе на Днепре, откуда Ковалев регулярно добирался на работу на гидроцикле. Закладку бомбы пытались выполнить начальник рыболовного производства Сергей Гейдт и его знакомый, сотрудник экологической инспекции Василий Стеценко, которых нашли Резник и Кабаков. Однако, по версии обвинения, устройство не сработало, и взрыва не произошло.

Еще один эпизод следствие связывает с отставным украинским военным Сергеем Ковальским. Его, как утверждается, тоже «курировал» Шукюров, поручив подорвать автомобиль и убить других заместителей главы оккупационной администрации — Виталия Булюка и Кирилла Стремоусова. За машиной Булюка стал наблюдать двоюродный дядя Ковальского, товаровед Сергей Офицеров. Но и эта попытка подрыва, по материалам дела, не состоялась — снова по «техническим причинам».

Параллельно, как говорится в обвинении, в Херсоне завербовали двух бывших украинских госслужащих — Олега Богданова и Юрия Тавожнянского. Богданов, по версии следствия, привез из Николаева компоненты для самодельного взрывного устройства и передал их Резнику. Тавожнянский, в свою очередь, получил от Шукюрова деньги «на организацию покушений» и также передал их Резнику.

Последними в деле фигурируют волонтер Красного Креста Юрий Каев и его знакомый, бывший контрактник ВСУ Денис Лялька. Им вменяется сбор бомбы и закладка ее в тайник, откуда устройство забрал Ковальский, якобы чтобы использовать для убийства Стремоусова. В материалах дела говорится, что ФСБ «пресекла» это покушение. Стремоусов, как и Ковалев, погиб уже позже, после арестов по делу «херсонской девятки».

Похищения и подвал на Лютеранской

Задержания, судя по показаниям обвиняемых, проходили по одинаковому сценарию: людей хватывали дома или на улице — иногда на глазах у детей, — надевали на голову пакет и везли в здание бывшего управления Нацполиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Подвал там был переоборудован в пыточную, где задержанных держали месяцами без оформления процессуального статуса.

Одним из первых, 19 июля 2022 года, задержали Сергея Гейдта. Уже в подвале он увидел умирающего мужчину и узнал в нем Василия Стеценко. И его, и самого Гейдта, по их словам, несколько дней били и пытали током. Очевидцы вспоминали, что Стеценко от боли и жажды «перестал соображать», пил собственную мочу и «ходил под себя, встать не мог».

3 августа Стеценко умер. Денис Лялька, которого задержали в те же дни, вспоминал, что у входа в подвал на Лютеранской видел труп в пакете. «Мне потом сказали, что это был как раз Василий. Сотрудники, которые меня выводили, тоже обсуждали какого‑то Василия: мол, вас должно было быть десять, но один уже труп, вот этот Вася, что с ним делать, не знаем», — рассказывал он в суде. Где находится тело Стеценко, до сих пор неизвестно.

Лялька утверждал, что после пыток током лишился части зубов. Сергею Офицерову, по его словам, на допросе сломали ребра, а затем приковали наручниками к решетке в камере и оставили в таком положении на шесть дней. Для Гейдта аналогичное издевательство, по его словам, продолжалось десять дней: «Они приходят раз в трое суток, дают пить и все». Он также рассказывал, что у Константина Резника после очередного избиения случился сердечный приступ, но врачи к нему так и не пришли.

Командовали в подвале люди в гражданском — впоследствии в суде было подтверждено, что это сотрудники ФСБ. Узников кормили редко и очень скудно: например, Юрий Каев за два месяца похудел на 25 килограммов. На камеру выдавали примерно литр воды в сутки, но иногда ее приходилось растягивать на несколько дней. Когда задержанных не били и не подключали к электричеству, их терроризировали по‑другому: инсценировали расстрелы или будили ночами криками «Слава Украине», на которые требовали отвечать «…в составе Российской Федерации!».

По словам Каева, среди узников были и дети. Осенью 2022 года в его камере несколько недель держали 11‑летнего мальчика — его задержали за то, что он якобы передавал координаты украинским спецслужбам. Денис Лялька рассказывал о 14‑летнем подростке в соседней камере: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Еще один фигурант дела писал в своем тюремном дневнике, что слышал из соседнего помещения детский голос: «По голосу, ему лет 10–12. Это пиздец!»

Признания под давлением и постановочные сюжеты для ТВ

Обвиняемые утверждают, что признательные показания подписали еще до «официального» оформления задержания — в конце сентября 2022 года, когда их все еще держали в подвале на Лютеранской, после двух месяцев пыток и под угрозой расправы над близкими. Константин Резник рассказывал, что силовики привезли его к дому беременной дочери и предложили «выбирать». «Ну, я и выбрал все подписать», — говорил он в суде.

При этом никто из фигурантов, по их словам, даже не видел текст протоколов: страницы с их «показаниями» были закрыты другим листом бумаги, им подсовывали лишь место для подписи.

Кроме того, задержанных заставляли участвовать в постановочных оперативных мероприятиях, видеозаписи которых затем попали в эфир федерального телевидения. Силовики привозили херсонцев к ним домой или в другие локации, расставляли по нужным точкам, объясняли, как двигаться, и снимали все на камеру. На одном из таких выездов Сергею Ковальскому временно вернули телефон — только для того, чтобы снять инсценировку его «изъятия». Юрия Каева заводили в комнату с оружием и вынуждали брать его в руки, чтобы на предметах остались его отпечатки.

В материалах дела фигурирует и «оперативный эксперимент» с телефонным разговором. На записи Константин Резник и Сергей Кабаков признаются своему собеседнику, якобы сотруднику СБУ Самиру Шукюрову, что у них лежит «чепуха», от которой нужно избавиться, потому что они уже «на старушек оглядываются». В суде Резник и Кабаков заявили, что текст диалога им заранее продиктовали сотрудники ФСБ и заставили повторять под дулом пистолета.

Официальной датой задержания в документах значится 6 октября 2022 года, причем местом указали не Херсон, а Симферополь — хотя, по свидетельствам обвиняемых, в подвал на Лютеранской их свозили с конца июля по начало августа. Первым документом в деле стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, уже фигурировавшего в ряде громких уголовных дел в аннексированном Крыму.

Суд в Ростове: игнорированные пытки и отказ в проверке доказательств

Дело «херсонской девятки» рассматривал судья Южного окружного военного суда в Ростове‑на‑Дону Кирилл Кривцов. Когда у обвиняемых появились адвокаты, те отказались от признательных показаний и публично заявили о пытках. Защита требовала возбудить уголовное дело о превышении полномочий в отношении сотрудников спецслужбы. Следственный комитет отказался, сославшись на то, что силовики пытки отрицают; сами пострадавшие при этом формально не опрашивались.

На одном из заседаний выступал засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов», который утверждал, что руководил задержанием херсонцев, но отрицал и избиения, и фальсификацию материалов. «Нет. Конечно, нет», — ответил он на вопрос, участвовал ли он или его подчиненные в пытках. Из «аквариума» с подсудимыми в этот момент раздался смех: обвиняемые заявили, что узнали в «Иванове» сотрудника ФСБ с позывным «Хмурый», которого называли главным в подвале на Лютеранской и прямым участником истязаний.

Адвокаты ходатайствовали о вызове на допрос всех оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, а также понятых, чьи фамилии указаны в протоколах. Защита просила исследовать биллинги телефонов, записи камер видеонаблюдения и метаданные фотографий из дела. Судья отклонил все эти просьбы. Доводы о том, что признания, полученные под пытками, не могут признаваться допустимыми доказательствами, а также аргумент о том, что российский суд не имеет права судить граждан Украины за действия на оккупированной территории, также были проигнорированы.

Один из адвокатов на заседании заявил: «Есть такая поговорка прекрасная: „Кому война, а кому мать родна“. Вот мы теперь понимаем, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Это неправильно, так не должно быть. Если мы хоть немного уважаем государство, гражданами которого являемся, мы не должны допускать таких вещей. Мы не можем допускать этот позорный беспредел. Это позорит мою страну, гражданином которой я являюсь».

В последнем слове подсудимый Константин Резник обратился к участникам процесса: «Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить».